Либо не только чувствовать себя несчастной, но и на самом деле быть несчастной и закатывать истерики по поводу того, что муж за ужином не рассказывает тебе о том, что происходит у него на работе.

Либо – радоваться тому, что он за едой молча читает газету, потому что у тебя забот о своей собственной работе полная голова.

Либо страдать из-за того, что муж в постели засыпает быстрее, чем его голова долетает до подушки, либо – быть счастливой, что у тебя есть свой роман на своей работе, и что у мужа, по всей вероятности, на его работе есть его роман.

И вам не нужно лукавить друг перед другом, раз в две недели со скукой отчаяния выполняя постельное "домашнее задание".

Ибо: либо дом и семья, либо работа и карьера.

И совместить это ни в Киеве, ни в Житомире так же практически невозможно, как вместе сойтись киплинговским Западу с Востоком!

Понедельник начинается в субботу

Более чем летние отпуска и зимние выходные, которые мы, бывшее поколение советских атеистов, теперь изящно именуем рождественскими каникулами, я не люблю только воскресенья. И мой муж не любит воскресенья.

Дело в том, что в понедельник, во вторник, в среду, в четверг и в пятницу мы общаемся с мужем приблизительно часа полтора в сутки. Главным образом это происходит утром.

Пока мы встаем (я – по будильнику в 6.30, на полчаса раньше мужа),

пока я бужу сына, пока все мы по очереди принимаем душ (надо бы, конечно, построить вторую ванную комнату, благо площадь квартиры позволяет, но сама мысль о разведении ремонта вызывает ужас),

пока я крашусь,

пока кто-нибудь из нас открывает двери моему водителю-охраннику или охраннику-водителю мужа, который привозит на завтрак с базара свежие творог, сметану и молоко, а также покупает в киоске свежие газеты,

пока кто-нибудь из нас открывает двери замечательной и святой женщине Елене Игоревне, которая всего за 400 баксов в месяц отвозит на своей машине моего 10-летнего сына в лицей, на обратном пути по заранее написанному мною списку закупает продукты в супермаркете, затем прибирает и пылесосит квартиру, затем по мере необходимости стирает постельное белье и одежду, гладит сорочки, брюки и пиджаки мужу и сыну, а также платья – мне, затем перестилает постели, затем готовит ужин, затем после 6 вечера на машине привозит из лицея сына, затем, делает с ним домашнее задание и кормит его ужином, а тут и мы с работы возвращаемся,

пока мы завтракаем и пьем кофе,

пока муж наскоро просматривает газеты,

пока мы собираемся и вместе выходим, пока садимся он в свой бронированный "Мерседес", я в свой джип "Чероки", а сын – в "Форд Сиерра" Елены Игоревны,

как раз и проходит полтора часа.

В течение этого времени мы успеваем выяснить друг у друга, к примеру: как дела на работе? (все нормально), прошла ли боль в пояснице? (да, почти прошла), как тебе нравятся эти козлы? (ну, что можно сказать: не ту страну назвали Гондурасом), в субботу нас пригласили Михановские на дачу – у Иры день рождения (пусть идут в жопу, мне нужно будет готовить полугодовой отчет, а вообще купи на всякий случай подарок, там посмотрим), ты сегодня с работы как обычно? (наверное).

И т.д., и т.п.

К полдевятого утра я приезжаю в свой офис (рабочий день у нас начинается в 9 часов). Я заведую департаментом психоаналитики в одной частной киевской фирме, которая выполняет заказы очень богатых клиентов.

Эти заказы связанны, скажем так, с психологическими исследованиями интеллекта партнеров наших "крутых" заказчиков, а также их конкурентов, анализа сильных и слабых сторон в характерах последних, аналитической проработке ситуативных задач вокруг деловых отношений все с теми же партнерами и с конкурентами наших "крутых" клиентов. И еще наша контора выполняет некоторые работы, о смысле которых я точно не знаю, хотя, впрочем, догадываюсь.

ЕСЛИ ЖЕНЩИНА НЕ ИНТЕРЕСНА СВОЕМУ МУЖУ – ОНА ИНТЕРЕСНА МУЖУ ЧУЖОМУ

Я отнюдь не уверена, что деятельность, которой занимается моя фирма, во всем законна. Сбор досье, психологические исследования субъектов – вряд ли все это в полной мере полностью соответствует юридическо-правовым нормам. Впрочем, я никогда не пытаюсь узнать об этом больше, чем мне следует знать – "интересантов" у нас не любят. Тем более, что моя работа совершенно легальна – возглавляемый мною департамент психоаналитики, по сути дела, является небольшой частной психотерапевтической клиникой, в которой мы за весьма солидную плату помогаем впавшим в депрессию "крутым" киевским бизнесменам из нее выходить.

Главным же образом мы пользуем идиоток-жен "крутых" как столичных, так и провинциальных бизнесменов. Мы учим их, как справляться с домашними стрессами, как реагировать, когда находящийся в состоянии постоянного стресса муж-бизнесмен посылает жену в задницу. Мы советуем им вместо приема кошачьего "Контрасекса" (профессиональная шутка) становиться стервами и заводить любовников среди приходящих чинить краны слесарей-сантехников. А также рекомендуем им не считать, что занятие мастурбацией на фоне едва ли не полного отсутствия сексуальных отношений с мужьями – моветон сродни вытиранию носа рукавом на торжественном приеме.

И еще даем множество мудрых и житейски проверенных рецептов, которые должны помочь этим богатым теткам легче переносить, скажем, общение со своим "крутым" мужем в течение полутора часов в сутки по будним дням.

С другой же стороны, я и сама являюсь почти такой же идиоткой-женою "крутого" мужа, которой, как мне кажется, иногда и самой впору обращаться к психоаналитику. Да где только – скажу без ложной скромности – найдешь в Киеве психоаналитика моего класса! Так что приходится довольствоваться старой сомнительной мудростью: "Врач, исцелись сам!"

Разница между мною и моими клиентками, пожалуй, состоит, лишь в том, что подавляющее большинство этих теток – бездельницы, а я "крутая" не только в связи с удачным замужеством, но и сама по себе. Я вкалываю по-мужски тяжело, по-мужски много зарабатываю и по-мужски хочу зарабатывать еще больше. Клиника, которую я возглавляю, мною уже практически выкуплена, я ее полновластная хозяйка, пациентов – море, и бизнес идет классно. Кроме того, я, похоже, начинаю делать политическую карьеру: партнер мужа пообещал мне довольно высокую должность в одном из министерств и, возможно, в скором времени, когда все утрамбуется с новым правительством, я смогу эту должность занять. И тогда мой бизнес и укрепится, и приумножится.

Что же касается моего "крутого мужа", то он является вице-президентом одной известной киевской компании, которая от имени государства с одной стороны и от своего собственного имени – с другой занимается продажей за рубеж то ли оружия, то ли металла, то ли и того, и другого. И не напрасно помимо официального охранника-водителя (официального бронированного "Мерседеса", о котором я уже говорила) с официальным пистолетом в подмышечной кобуре его везде сопровождают еще два официальных здоровенных охранника с официальными израильскими автоматами "Узи", которые держат под куртками.

Мой же водитель-охранник – фигура частная: он нанят мною за мои же деньги, водит мой же джип "Чероки", о котором я уже тоже говорила, и рассчитывать я могу лишь на его кулаки, впрочем, весьма внушительные, и на его черный пояс по каратэ.

Мой муж – это тот типичный отечественный бизнесмен, который работает с не очень раннего утра, но до очень позднего вечера, обедает наскоро в офисе, ужинает с кем-нибудь в ресторане, как правило, в свете проведения деловых переговоров, а в субботу работает по сокращенному графику, то есть, часов до пяти-шести вечера.

Я же обычно возвращаюсь домой часам к восьми. Ужинаю, звоню паре-тройке подруг, укладываю спать сына, пялюсь в телевизор, иногда пытаюсь читать. И приблизительно к одиннадцати засыпаю. К двенадцати обычно приходит муж. Я слышу сквозь сон, как он открывает дверь ключом и отпускает охранника. Если он голоден, то сам находит себе какую-нибудь еду в холодильнике. А если не слишком пьян, то принимает душ, ложится рядом со мною, укрывается своим одеялом и мгновенно засыпает (выпив же лишнее – что, впрочем, случается не часто – валится на кровать, как оступившаяся на манеже цирковая лошадь).

Я, вновь погружаясь в сон, кладу на него руку, потому что в течение четырнадцати лет замужества привыкла спать, приобняв его. Последний раз мы были близки прошлым летом, во время отпуска. Один раз. У него получилось это плохо до такой степени, что мне стало его просто жалко. Потому что я отношусь к нему теперь так трогательно и терпеливо, словно он мне не муж, а, к примеру, старший сын.

Обняв мужа, я засыпаю, чтобы встать в 6.30 по будильнику – впрочем, об этом я уже тоже говорила. И так происходит пять раз в неделю. Шестой же раз, в субботу, ситуацию разноображивает совместное с мужем глазение в телевизор, общий ужин с нашим сыном, который я готовлю, и, пожалуй, обмен несколькими малозначимыми вечерними фразами типа: "Безумно устал за неделю, мечтаю лечь пораньше". Или: "Ты не мог бы договориться со своим механиком, чтобы он подрегулировал у меня дальний свет фар?"

Изредка субботы дополняют чьи-нибудь дни рождений, посещение которых, как правило, является тоскливой необходимостью.

Но потом наступает воскресенье, и мы с мужем остаемся практически один на один в одной огромной квартире (а еще хуже, если мы отправляемся на нашу огромную дачу). И весь день у нас проходит в мучительных поисках тем для разговоров и идей для совместного воскресного времяпрепровождения. Кроме того, мы орем по воскресеньям на нашего сына, искренне полагая, будто таким образом раз в неделю занимаемся его воспитанием.

В общем, поверьте, каждое воскресенье дается нам так нелегко, что и муж, и я с затаенным предвкушением, словно Нового года в детстве, ждем наступления рабочего понедельника. А уж две недели совместного отпуска летом и одна неделя зимой превращаются в настоящее испытание нашей мудрости и долготерпения.

Продолжение читайте здесь

А ТЕПЕРЬ – ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ "КИЯН"

Согласны ли Вы с такой постановкой вопроса?

Изменяли ли Вы когда-нибудь своим мужьям и женам?

Удовлетворяет ли Вас домашний секс?

Мужики, вы – за стерв или против? Или за, если это не ваши, а чужие жены?

Ждем ваших комментариев под этим материалом или писем по адресу: info@kiyany.com.ua

Читатели "КИЯН" все-таки решили "замолвить слово" за "киевских стерв"...