Мэриада закончилась. Как это было
Как мы уже сообщали, Киевский апеляционный суд отказал Омельченко в удовлетворении жалобы на постановление Шевченковского суда столицы, который в свою очередь не удовлетворил бывшего хозяина города в его стремлении признать выборы недействительными. Решение суда осталось в силе, Черновецкий в кресле, а Омельченко - в... Ну, в смысле, в расстроенных чувствах. Возле здания суда, где слушалась апелляционная жалоба Александра Омельченко, не было никого, кроме дождя. То ли испортившаяся погода помешала сторонникам обоих соискателей мэрского стула сформировать группы поддержки, то ли всем попросту осточертела эта судебная волынка, об исходе которой было известно до ее начала, но столпотворения ни на улице, ни в зале суда не наблюдалось.
Судья, восседающий на стуле с высокой темно-красной спинкой, производил впечатление интеллигентного и мягкого человека, которому навязали очень неприятную работу, от коей невозможно было отказаться. Истца представляли три адвоката, ответчика - два. Так называемая третья сторона, то есть Леонид Черновецкий, видимо, решила, что ему и одного представителя хватит.
После оглашения скороговоркой необходимых процессуальных правил, которые из-за отвратительной акустике в огромном зале высотой под 15 метров все равно никто не слышал, судья начал рассмотрение дела, - по очереди давая слово каждому представителю противоборствующих сторон. Суть заявлений представителей Омельченко сводилась к тому, что Шевченковский суд, вынося судьбоносное для города решение, не учел многих вопиющих нарушений законодательства со стороны Черновецкого и его команды перед и во время избирательной компании.
Черновецкому, как известно, инкриминируется подкуп избирателей в особо изощренной форме с целью склонить их на свою сторону. А именно – навязывание избирателям продуктовых пайков и дензнаков. К материалам дела добавили мутную историю с карточками, массово розданными киевлянам. На обратной стороне такой карточки с лицом Черновецкого и логотипом его блока («Имеешь права жить лучше») – скромная надпись «Гражданский помощник Блока Черновецкого» - фамилия, имя и отчество «помощника», а внизу приписка, что обладатель сего богатства имеет право на бесплатные юридические консультации в общественных приемных блока, а также на адресную материальную помощь.
«Что это как ни циничный подкуп избирателей?» - риторично вопрошали представители истца и просили высокий суд удовлетворить апелляционную жалобу, дабы выбора мера Киева все-таки были признаны недействительными.
Представители ТВК и «третьей стороны» рассказывали, что Шевченковский суд принял единственно правильное решение, Черновецкий уже несколько лет занимается благотворительностью и у него в мыслях не было кого бы то ни было подкупать. Поэтому высокий суд должен это учесть и не удовлетворять жалобу.
Тем временем в зале появился сам Черновецкий в окружении небольшой свиты, и скромно сел в первом ряду. Сначала он молча слушал обвинительные речи адвокатов Омельченко, затем, как школьник начал тянуть руку. Естественно, ему дали слово. Леонид Михайлович был чрезвычайно кроток, и скромно сложив ручки, произнес небольшой, но проникновенный спич, который начинался словами: «Я уважаю суд, и любое решение будет воспринято и душой и сердцем». Затем Черновецкий напомнил, что принимает участие в выборах уже четвертый раз, и никогда ранее его не обвиняли ни в чем подобном. «Я никогда никому не предлагал ни одного пайка, ни одной копейки во время избирательного процесса. Это (обвинения в подкупе. – Автор) для меня большая обида, - откровенничал Черновецкий, - как и то, что здесь отсутствует человек, который меня во всем этом обвиняет».
Впрочем, Леонид Михайлович обижался недолго, потому что буквально через несколько минут после начала его выступления, под одобрительное шипение немногочисленных зрителей в зал вошел Александр Омельченко. Кто-то сзади вполголоса предположил: «Видимо позвонили ему, что Черновецкий здесь, вот и приперся».
На Сан Саныча было жалко смотреть. Он, конечно, пытался держаться с достоинством, но выглядел весьма неважно: помятый костюм, задранный как у двоечника после перемены клапан кармана, растерянность на лице…
А Черновецкий, воодушевленный визитом оппонента, продолжал доказывать, что он не верблюд, а результаты выборов мера – это на самом деле результаты его, Черновецкого, благотворительной деятельности и прочего самоотверженного труда на благо избирателей. «Я девять лет делал то, что должны были делать вы, Александр Александрович» - обличал фаворит столичных симпатий поверженного противника. А заодно и напомнил, что он каждый день кормит полторы тысячи обездоленных, получает от избирателей 500 заявлений в день, занимается правоохранительной деятельностью и лечит от наркотической зависимости. А все грязные инсинуации в его адрес – не что иное, как попытка скомпрометировать честного человека.
«Этих попыток были тысячи, сто тысяч, и я когда-нибудь напишу об этом в романе» - закончил свою речь Леонид Михайлович, очевидно, забыв, как он десять минут назад говорил, что ни в чем подобном его никто ни разу не обвинял.
Затем судья дал слово Омельченко. Александр Александрович, заметно волнуясь, говорил о том, почему его не устроило решение Шевченковского суда, а, по сути – о явных фактах подкупа Черновецким избирателей, в том числе и о пресловутой карточке. «Меня интересует, - говорил Омельченко, - проплачивались ли эти карточки, раздававшиеся сотнями тысяч, из фонда кандидата или из каких-либо других источников».
Впрочем, ни на один из неудобных вопросов Черновецкий так и не ответил, красиво съехав с темы: «На эти вопросы будет отвечать мой адвокат. Я плачу ему за это деньги. Свои. На чьи деньги работают ваши адвокаты, Александр Александрович, я не знаю, а своему я плачу из собственного кармана».
Забегая вперед, скажу, что адвокат Омельченко тоже не смог ответить ни на один из краеугольных вопросов, адресовавшихся его клиенту. И вообще следует отметить, что адвокаты Омельченко, на чьи бы деньги они не были наняты, выглядели намного профессиональней и убедительней. Черновецкий это тоже заметил, потому что безапелляционно заявил одному из представителей оппонента: «Вы тоже скоро у меня работать будете – мне нужны профессионалы».
Обменявшись еще несколькими колкостями, оба кандидата по настоянию Сан Саныча покинули зал – чтоб не давить своим авторитетом на объективность судей.
«Ничего это ему не даст»,– сказал на выходе из здания Черновецкий. А на вопрос журналистов, для чего, по его мнению, Сан Саныч занимается столь бесполезным занятием, будущий мэр ответил так: «Он просто очень страдает. Потому что его не любят киевляне». Получилось очень трогательно.
Судебное заседание закончилось часов в восемь вечера. Удалившись минут на 10 в совещательную комнату, судьи известили, что жалоба Омельченко остается без удовлетворения, а решение Шевченковского суда – без изменений. Все облегченно вздохнули. Адвокаты Сан Саныча, улыбаясь, жали друг другу руку. «Вы-то чему радуетесь?» - спросила я. «Как чему? Работу закончили. Мы просто изначально догадывались, чем все это кончится. А во время процесса увидели, что так и будет». «А разве исход дела не влияет на сумму гонорара?» «Нет, конечно», - снисходительно улыбнулся служитель Фемиды.
…На улице почти совсем стемнело. В компании непроходящего дождя несколько пожилых женщин изрыгали проклятия на головы выходящих. «А чего вы хотите?» – поинтересовалась я у них. «Мы хотим, чтобы наших детей не насиловали негры, чтобы нам не навязывали чужую веру, мы хотим нормального мера, а не эту саранчу Черновецкого, который подкупал людей, давал пайки и заставлял за них расписываться, а пожилой человек потом боялся голосовать за кого-то другого. Но вы же все равно этого не напишете».
"Слава Богу, – подумала я. – Все-таки нашлась у Сан Саныча группа поддержки – теперь понятно, почему он с такими симпатиками и проиграл выборы мэра…"
Наталия Кулик
